Герман Гартфельд: «Русским немцам тесно на чужбине — на родине своих предков»

Портал www.SlavicVoice.org начал публикацию статьи доктора богословия и пастора из Германии Германа Гартфельда «Интеграция и независимость русско-немецких общин Германии на пути к их самоидентификации».В прошлый раз была опубликована первая часть «Краткая история возникновения русского и русско–немецкого баптизма». Сегодня мы предлагаем вам вторую часть — «Культурные, политические, социологические и психологические предпосылки развития».

(На фото Русские немцы)

Они прошли через ад

 

В бывшем Советском Союзе русско-немецкие баптисты буквально прошли через кромешный ад. С конца 1920-х годов прошлого века вплоть до горбачевской перестройки они постоянно подвергались преследованиям и травле коммунистическими властями. Подобное давление они испытывали и раньше при царском режиме, но после октября 1917 года открытая дискриминация в форме подстрекательства, клеветы и травли достигла своей ужасающей кульминации.

Многие представители баптистского движения пережили в СССР тяжелейшие страдания, нужду и гнет. Можно сказать без всякого преувеличения: они были настоящими мучениками. Согласно статистике ныне покойного генерального секретаря, нерегистрированного баптистского Союза Георгия Винса, с 30-х годов 20-го века более 25000 баптистов были расстреляны или умерли мученической смертью от нечеловеческих условий жизни и работы в советских тюрьмах и концлагерях.

При этом принадлежность к немецкому народу драматически обостряло положение русско-немецких баптистов. Их считали виновниками Второй мировой войны и на них доносили как на «фашистов» и «нацистов». Советское правительство не давало им возможности получать высшее образование. Исключение делалось лишь тем, кто становился комсомольцем или коммунистом. Все это привело к изоляции русско-немецких христиан в бывшем Советском Союзе.

Они обычно селились целыми деревнями, сами строили дома для своих больших семей, пребывая при этом в постоянном движении. Они осваивали новые места проживания, где более свободно и торжественно могли проводить богослужения, а не только сохранять родной язык, менталитет и культуру своих отцов.

Они стремились на родину своих предков

Браки между верующими различных вероисповеданий в русско-немецкой среде были нежелательны, потому что здесь продолжала жить надежда на возвращение в страну своих отцов. Считалось, что брак между супругами разных вероисповеданий может стать препятствием для их выезда в Германию. Нередко дети упрекали родителей в чрезмерном национализме, которые жаждали лишь одного: скорейшего исхода из страны угнетения и рабства в страну, где они могли бы свободно исповедовать свою веру и жить соответственно ей.

Получив возможность выехать в Германию, русские немцы успешно ею воспользовались. И тогда начался настоящий исход! В начале 70-х годов прошлого столетия, когда русскими баптистами Евангелие стало постепенно распространяться в Советском Союзе, русско-немецкие баптисты-эмигранты, казалось, должны были влиться в немецкие общины и заняться интенсивной евангелизацией и миссионерской работой. Но, приехав в 1974 году в Германию, я ничего подобного не заметил.

В культурном, политическом, социальном и психологическом отношении русско-немецкие баптисты развивались совершенно иначе, чем местные баптисты, и им было совсем непросто влиться в немецкие общины и развивать миссионерскую деятельность среди местного населения. Они прибыли в страну своих отцов, но она оказалась для них чужой.

Они пережили в Германии языковой шок

Немецкий язык русских переселенцев очень отличался от языка местного населения. Они нередко испытывали то, как местные жители от души смеялись над ними, когда вместо слова «подарить» они произносили «подорить», а вместо «постричь волосы» – «остричься».

Как-то на богослужении в немецкой баптистской общине г. Дортмунда один из моих собратьев по страданию за Христа в своем выступлении произнес: «Когда меня арестовали в Советском Союзе, моя жена осталась одна с моими маленькими девками». Такое высказывание вызвало недоумение у присутствовавших местных немцев. Почему же? А дело в том, что когда-то слово «девка»  использовалось в смысле «молодая девушка», «девственница» или «дева». Оно ничего не содержало в себе от его современного значения, имеющего в виду «девку, как жрицу любви». Вот что  писал один из немецких поэтов, используя слово «девка»:

«Вынув из венка то,
Что было на ее челе, -
Она дала каждой девке
Три розовых лепестка,
Сказав при этом:
«Идите, уже темнеет!… »[24]

То есть, мой собрат называл своих дочерей девками, имея в виду маленьких девочек. Он использовал лексику, которая употреблялась до 1700-го года, и был удивлен тому, как местные немцы потешались над его странным высказыванием.

Помимо всего прочего языковой шок вызывал у русско-немецких баптистов комплекс неполноценности, тем самым, изолируя их от местных баптистов. Исследователи так описывают ощущения переселенцев: „Ощущение несоответствия языковым, профессиональным и учебным требованиям приводило к тому, что многие приезжие начинали испытывать сильное отчуждение. К этому следует добавить тоску по привычным для них традиций и нравам, а также желание непринужденно беседовать на своем разговорном языке. У многих также возникло представление о том, что  они здесь всегда не желанны. Так что легче оставаться было среди своих».

Данное наблюдение действительно соответствует истине. Замечая, что особенно молодые более поздние переселенцы испытывали значительные трудности в интеграции, профессор Клаус Баде делает логичный вывод: «Однако это, скорее всего, было связано не столько с тем, что они не могли привыкнуть к переселению, сколько с тем, что не были к нему готовы. Своей родиной они по-прежнему считали  место своего рождения – Казахстан или Россию, а не Германию. Вторая проблема состояла в том, они не могли общаться со своим окружением и оттого их языковые навыки терялись». И еще одна из немаловажных причин такого положения заключалась в том, что в 1990-е годы многие учебные курсы по интеграции переселенцев в общество были закрыты.

Они испытали трудности в интеграции

 

Ассимиляция и социализация русско-немецких баптистов в литературе рассматривались часто, и этот процесс до сих пор проходит непросто. Для сравнения скажем, что в Канаде процесс интеграции меннонитов, покинувших Россию в 1920-е годы прошлого века, продолжался три поколения.

В реферате под названием «Как пробуждение стало благословением для народов», прочитанным мною в городе Лаге 9 июня 1984 года на юбилейной конференции, посвященной 150-летию европейского баптизма, я заявил, что все русские немцы находятся на стадии созревания «культурной зрелости». Дальше я подчеркнул, что такая культурная зрелость появляется лишь через два поколения. И теперь я спрашиваю себя: «Смогут ли русско-немецкие баптисты с их быстро растущим числом членов составить альтернативу традиционному Союзу баптистов Германии»? Затем я задаю себе другой вопрос: «А должно ли такое развитие беспокоить меня, пастора этого Союза?» и уверенно отвечаю: «Ни в коем случае!» В Союзе баптистов мы всячески пытались оказать содействие в интеграции баптистов из Восточной Европы, но со временем это стало невозможно из-за того, что в Германии стало больше русско-немецких баптистов, чем местных немецких! Мы пытались заставить русско-немецких баптистов присоединиться к нашему Союзу, но это было рискованным делом, не имевшим успеха.

Мои коллеги по Союзу тогда презрительно называли русско-немецких христианок «платконосицами» и самоуверенно заявляли: «Мы никогда не допустим, чтобы они, в случае интеграции, блокировали какие-либо решения или влияли на их принятие“. Мы хотели интеграцию «культурно созревающих баптистов» лишь только под «отеческим» присмотром баптистского Союза! Однако это не могло закончиться чем-то хорошим. Такая стратегия уже изначально была обречена на провал.

Они придерживались своих обычаев

 

Известно, что наибольшим препятствием на пути к изменению являются имеющиеся привычки, страх перед переменами, неуверенность, неготовность к риску, а также преждевременное довольство достигнутым. А у того, кто боится приспосабливаться к новой культуре, вряд ли будет творческий подход в миссионерской работе.

Как-то один из участников Интернет-форума  выразил свое несогласие с тем, что на русско-немецких баптистов какое-то влияние оказала Русская Православная Церковь, а потому они активно придерживаются своих традиций и обычаев. Вот что, в частности, утверждал тот участник: «Я не вижу никакой причины в Русской Православной Церкви, а усматриваю ее в истории этих общин. В России они всегда составляли меньшинство, поскольку постоянно преследовались в советские времена. Вот почему их естественной реакцией была и остается традиция. Кстати, то ж е самое наблюдается и у менонитов-амишей  в США».

И разве автор этой цитаты не прав? Разве до сих пор не ясно, почему многие «подводные камни» на пути интеграции русско-немецких баптистов в западную культуру еще не убраны?

Как-то главный прокурор города Бад-Кройценах доктор Хорст Хунд в своем интервью привел следующий пример: «Многие переселенцы живут большими семьями, не посещают пивных заведений, копят каждую копейку и только на первый взгляд кажется, что они ведут немецкий образ жизни. В действительности это чисто русские анклавы, насчитывающие от 30 до 40% переселенцев, варящихся в основном в собственном соку».

Такое суждение господина Хунда справедливо. Но он не назвал истинную причину такого бросающего в глаза поведения. Он не ответил на то, почему многие русские немцы живут большими семьями, почему они вынуждены строить для своих детей большие дома, почему они покупают много машин?

Известно, что в Германии всегда было мало квартир для семей, в которых имеется больше четырех детей. Поэтому большие семьи вынуждены отказываться от отпусков, считать каждый евро, дабы построить для себя нужный дом.

На одном из Интернет-сайтов я прочел заслуживающий внимания доклад одной женщины по имени Керстин. Вот выдержка из него, описывающая причину обозначенной выше ситуации: «Русские немцы обладают выраженным семейным мышлением. Они всегда вместе и помогают друг другу, в том числе, деньгами для постройки дома. Их поведение часто отличается от того, к которому мы привыкли в Германии.  Многие из них работают и долго копят деньги, чтобы потом, например, построить домик».

Их контролировали с завистью и ревностью

 

К сожалению, такой образ жизни нередко вызывал и до сих пор вызывает зависть и ревность у немецких христиан и соседей. Зависть — глубоко человеческое чувство. Она означает то, что кто-то не хочет, чтобы что-то было у другого человека, или чтобы он чем-то обладал – успехом, уважением, большим домом или современной машиной. Зависть проявляется везде, и ее негативный потенциал отравляет атмосферу общения и на долгое время разрушает сотрудничество.

Изучив особенности взаимоотношения между жителями местечка Хунсрюк, Скотт Маккормак и Генрих Вефинг пишут:  «Зависть больно ощущать везде. Зависть к пенсионерам, работавшим всю жизнь, но ничего не платившим в немецкий фонд. Зависть к экипировке велосипедистов, зависть к детям переселенцев. Зависть к просторным частным домам, которые русские немцы построили в скором времени после появления в Германии. Потому так ворчат завистники: «Откуда у них деньги на стройку?» И потому деревня полна слухов о льготных субсидиях, дешевых строительных кредитах и непрекращающейся нелегальной работе. Но едва ли кто знает здесь о том, что в домах переселенцев под одной крышей живут несколько поколений, что родственники и знакомые помогают друг другу деньгами, в том числе в строительстве домов, что русским немцам тесно на чужбине — на родине своих предков.

Мои немецкие коллеги из баптистского Союза сразу же после моего прибытия в Германию были радушно приняты приезжими баптистами с Востока. Несмотря ни на что, переселенцы всегда оказывали местным немцам сердечное гостеприимство, к сожалению, потом несправедливо упрекавших этих русских в приверженности материализму.

У них большие семьи и они испытывали трудности в воспитании своих детей

 

Один мой знакомый приехал в Германию с двенадцатью детьми. Бургомистр города лично попытался найти для этой большой семьи соответствующую квартиру, но ее не нашлось в целом городе!

После бургомистр все же предоставил семье одинокий весьма запущенный крестьянский дворик, который со временем  члены семьи облагородили и оборудовали а, спустя три месяца, переехали туда. Кстати, многие многодетные семьи переселенцев не могли себе представить, что немецкие города и их власти совершенно не подготовлены к принятию больших семей.

Спустя некоторое время мать той семьи забеременела тринадцатым ребенком, а семейный врач бесцеремонно заявил ей: «Вы размножаетесь как кролики!» Вскоре отца пригласили на душепопечительскую беседу, где дали понять, что его жена не должна опускаться до уровня «детородного предприятия». Однако, несмотря на все это, как муж, так и жена хотели иметь много детей. И до сих их мать обладает завидным здоровьем.

Как же относятся немецкие женщины к большим семьям русско-немецких баптистов? С помощью Интернета я исследовал бытующее на этот счет мнение. Его удивительно точно отражает некая Юдифь, не указавшая свою  фамилию. Вот, что она пишет:

«Привет, ребята! Мой муж работает с одним баптистом. Он приехал откуда-то из России и в свои 36 лет уже имеет 10 детей.  Мой муж не смог узнать от него подробности, а узнал лишь то, что у них полностью запрещено предохранение, и если появится ребенок, то его принимают как благословение! У них также запрещено употреблять алкоголь и многое другое. А кто-нибудь из вас знает что-то больше обо всем этом?  Мне бы очень интересно узнать о том, что является краеугольным камнем веры баптистов, и как она возникла. Заранее спасибо и всего вам наилучшего. Юдифь».

И отвечают читатели на подобные письма? Вот, например, какой ответ дает некая Натарайя:

«Совершенно по другому начинает обстоять дело, если посмотреть на страны бывшего СССР. К тому же к этому следует добавить меннонитское благочестие. Многое в нем еще определяется типичными протестантскими идеалами, такими как простота и открытость. У баптистов из России своя религиозность, которая ассоциируется с религиозностью братских общин, меннонитов и церквей, которые, по моему, отстали в своем развитии. Название «баптисты» обобщающее для многих религиозных направлений. Это также как у католиков. Ведь католиком у нас называют каждого, однако есть либеральные и традиционные католики. Так же есть и узколобые религиозные фанатики. И так везде и у баптистов тоже. Но в 36 лет иметь 10 детей? — Это же дикий ужас! Удачи. Натарайя».

В свою очередь я сам опросил сотни немецких женщин разного возраста, задавая им вопрос об их отношении к большим семьям. Ответы на него были удивительно схожими со следующим ответом гражданки по имени Айну Эльфе: «У этих женщин матка должна быть сильно изношенной. Я уже не говорю, что нужно еще подумать и о том, как прокормить 10 детей… но каждому свое…»

Вместе с тем в настоящее время отношение к большим семьям, кажется, принимает иной оборот. В частности, пасторы нашего баптистского союза начинают всерьез воспринимать озабоченность политиков старением немецкого общества и призывают членов своих церквей создавать семьи и готовить детей к самостоятельной жизни. А это значит не бояться и финансовых затрат, поскольку «надежда на будущее основана не на материальных вещах, а только на одном Иисусе Христе». Именно так утверждал пастор Арно Каволь в своей проповеди, посвященной столетию основания гиссенской баптистской общины.

Одновременно нельзя не заметить и трудности в воспитании детей в больших семьях. Из опыта семей своих родственников мне известно о брошенных ими детях, восполняющих отсутствие родительской заботы наркотиками с летальным исходом. Я не раз стоял у их могил. И это были дети из баптистских семей.

С другой стороны, известно, какой мощный шок испытывают дети русских немцев в немецких школах. Вот почему новая родина была и до сих пор остается для многих из них совершенно чужой. Они не очень хорошо знают немецкий язык и поэтому стесняются на нем говорить. Они чувствуют, что одноклассники относятся к ним высокомерно, с презрением называя их русскими свиньями. Они ощущают себя обделенными и одинокими и, в конце концов, обретают комплекс неполноценности. И совсем неудивительно, что от беспросветной реальности применяются наркотики, к оторые помогают уходить из нее. А как эти дети хотели быть принятыми обществом и жить с такими же, как и они детьми! Однако постоянно переживают общественный остракизм, вызывающий одно из самых плохих чувств, которые может испытывать человек.

Они пришли из другого культурного и политического контекста

 

Вопреки ожиданию немецких граждан, многие молодые русско-немецкие христиане стали в Германии намного консервативнее своих родителей. В этом состоит их протест против отвержения и презрения, испытываемых ими в немецком обществе. По этому поводу Улла Лаушер справедливо замечает: „Даже имея немецкий паспорт, большинство русских  немцев в той или иной степени испытывают трудности, связанные с ассимиляцией. Эти эмигранты, а это 2,4 миллиона человек, то есть самое большое меньшинство в Германии, превосходящее по численности турок, представляют собой сравнительно молодое меньшинство и поскольку они не очень разборчивы, то в отличие от давно живущих здесь немцев реже бывают безработными. Однако некоторым, прежде всего, молодым ребятам, интеграция не удалась, а потому стало слышно об их злоупотреблениях алкоголем“.

Отчуждение русско-немецких баптистов от немецких баптистов вызвано их абсолютным непониманием друг друга и ложными ожиданиями от друг друга. Вот как описывает такую ситуацию один социальный педагог: «В парадоксе русских немцев, которые не могут осознавать себя дома ни  в России и ни в Германии, нет ничего удивительного. Ведь у большинства переселенцев нереальные представления о Германии и условиях в ней. Чем больше они испытывали дискриминацию, запреты и преследования в России, тем больше идеализировали образ Германии. Но интеграция
начинается с каждого человека в отдельности и с разочарованиями и социальным унижением можно справиться лишь тогда, когда едешь на старую или новую родину  с готовностью там бороться“. К сожалению, и тогда часто не хватает взаимного уважения, взаимного принятия и толерантности как с той, так и другой стороны».

Словарь Брокгауза так определяет толерантность: „Толерантность – это готовность всегда считать значимыми и в вопросах религиозного, политического, мировоззренческого и культурного убеждения признавать другое мировоззрение, другие представления, нравы и привычки в отличие от фанатизма и нетолерантности.  Толерантность происходит от латинского слова «tolerare» («tolus» = ноша) и означает «совместное несение физического, психологического и духовного бремени». И проявлять толерантность означает быть готовым к вызову, который несет в себе  и чужая культура или мировоззрение.

Следует заметить, что в отличие от населения Германии население США состоит преимущественно из эмигрантов, и вопросы национальной принадлежности там не являются настолько выраженными, как в Германии. Девизом американцев является патриотизм. Он же их объединяет. Американца мало заботит то, что его сосед думает о какой-то другой ментальности, языке и культуре. Вот почему русские эмигранты быстро интегрируются в американские общины или основывают свои собственные. А славянские баптисты создали в США даже собственные объединения! Им та кже удалась интеграция в местных англоязычных баптистских союзах.

Толерантность, отличающая американское общество, у нас, немцев, к сожалению, отсутствует на каждом шагу. Ее мало как у русско-немецких, так и у немецких баптистов. Это типично немецкая проблема или феномен, хорошо известный в истории. Остается надеяться лишь на то, что перед лицом глобализации немцы, наконец, одумаются и станут толерантными.

Однако не только культурные различия, но и различное политическое прошлое препятствует интеграции русских немцев в местные баптистские общины. Немецкие баптисты, как и весь немецкий народ, пережили национал-социализм. Известно, что не все христиане встали перед ним колени. С другой стороны, вина многих христиан состояла в том, что именно в национал–социализме они ожидали спасение страны от экономической депрессии, и обманулись, хотя потом и совершили покаяние за свой обман. Но ничего подобного с баптистами в Советском Союзе не происходило. Вмешательство советского государства в церковные дела  многие из них считали попыткой компартии направить своих шпионов в церкви с целью их опустошения и разрушения изнутри. Цель коммунистической политики заключалась в том, чтобы баптизм в СССР разделился, раскололся, чтобы в конечном итоге баптисты стали друг для друга непримиримыми врагами.

Но появление в бывшем Советском Союзе баптистов-реформатов, а так я называю нерегистрированных баптистов, привело к тому, что Всесоюзному Совету Евангельских Христиан-Баптистов (далее везде будет использоваться аббревиатура «ВСЕХБ» — прим. автора) стал угрожать раскол. Этот Совет был соборным органом разных евангельских церквей, под «крышей» которого нашли место пятидесятники, меннониты, евангельские христиане и баптисты.

Потом русско-немецкие баптисты выехали в Германию. Не регистрированные баптисты посчитали, что немецкие баптисты их не понимают, так как руководство Союза сотрудничало со страдающими от коммунистов баптистами и, по их мнению, напоминало собой очередную партию. Еще живя в СССР, русско-немецкие баптисты никогда не приспосабливались к политическим условиям в стране и активно противостояли антирелигиозной коммунистической политике. Я тоже участвовал в этом и всегда вставал на сторону угнетенных и преследуемых христиан в этой тоталитарной стране. Я также выступал за абсолютное отделение церкви от государства и, наоборот, и не боялся негативных для себя последствий. Сопротивление верующих коммунистической диктатуре в третьей империи мира заслуживают моего большего уважения и восхищения.

Да, я знаю о том, что в Германии, регистрированные и автономные церкви, находятся в неравном положении. Может быть, потому и прав профессор Эрих Гельдбах в своем описании заигрывания немецких баптистов с нацистами: „Но потом пришло опустошительное время национал-социализма… и еще прежде захвата власти нацисты убили немало своих политических противников. При этом речь шла о создании террористического объединения. Недооценивая истинный характер этого темного движения, многие руководители автономных церквей посчитали, что долгожданный момент для евангельских церквей наступил. Им хотелось сплотиться еще сильнее, чтобы вместе с Евангелическо-Лютеранской и Римско-Католической Церквами создать сильную «третью колонну».

Другие же христиане прислуживали нацистам. Некоторые проповедники в коричневых рубашках вставали за церковную кафедру, наглядно демонстрируя лояльность режиму. А после того, как бред о великой Германии и превосходстве арийской расы, обернувшийся бесчисленным жертвам, прошел, в нашем немецком баптистском Союзе почти все осталось по-старому. Ни один из руководителей не поменялся. Члены правления были беспомощны перед упрямством и неготовностью к покаянию верующих всех церквей Союза. Целое поколение проповедников было воспитано учи телями, прививавшими им привычку держаться  в стороне от общества. Такие учителя действовали согласно правилу: «Мы это пережили, а теперь смотрите: не проболтайтесь». И после Второй мировой войны такое правило оставалось преобладающим. К счастью, не все проповедники приняли его близко к сердцу…

Естественно, проводить параллель между коммунистическим и национал-социалистическим режимами вряд ли уместно. Ведь те, кто боролись за религиозную свободу в бывшем СССР, считались коммунистами  политическими диссидентами. А тогда было очень серьезное время, и многие активисты были убиты в лагерях и тюрьмах.

Переехав в Германию, русско-немецкие баптисты захотели стать самостоятельными и создать собственный союз, в том числе, для поддержки братьев по вере в Союзе Независимых Государств (СНГ) своими молитвами и финансами. О примирении нерегистрированных баптистов с членами регистрированного Союза ЕХБ тогда не могло быть и речи, и путь к этому был вымощен многими камнями преткновения.

Учитывая сказанное, становится ясно, почему не регистрированные баптисты не вошли в Союз немецких баптистов. Позднее ко всему тому же добавились и другие причины.

В те годы в Германии довольно часто задавался вопрос: „Почему же баптистам из СССР трудно почувствовать себя уютно в рядах немецких баптистов?» Тогда в немецком баптистском Союзе, официально называемом Союзом Евангельских Свободных Церквей (СЕСЦ), насчитывалось не более 7000 русско-немецких баптистов. Но почему более 85 000 русско-немецких баптистов организовали свои объединения, союз крещенных по вере или оставались независимыми и не присоединялись к баптистскому Союзу? На это есть немало причин, которые мы рассмотрим дальше.

Герман Гартфельд

(Продолжение следует).